Искусство в пустыне — путевые заметки Маши Поповой из южных штатов Америки

О путешествии на Юго-Запад США я мечтала много лет. Впервые о Марфе узнала благодаря фото инсталляции Prada Marfa художников Elmgreen & Dragset примерно 20 лет назад — тогда пустыня впервые позвала меня к себе. Спустя несколько лет, в один из моих первых визитов в Нью-Йорк, в MoMA влюбилась в работы Дональда Джадда, и чем больше я в них влюблялась, тем чаще мне попадались картинки из Марфы. Тогда я толком не понимала ни что это, ни как это устроено — это было настолько недосягаемо, что даже думать о том, что увижу это своими глазами, было незачем.

Мысль о том, чтобы побывать в этой жизни в Марфе, мне пришла во время визита в дом и студию Дональда Джадда в Нью-Йорке. В конце 1960-х на один из грантов Джадд купил полноценное пятиэтажное чугунное здание на пересечении улиц Спринг и Мерсер в самом сердце Сохо — моего любимого района Нью-Йорка с точки зрения архитектуры и, кажется, одной из самых дорогих шопинг-зон в мире. Если бываете в Нью-Йорке, просто забронируйте экскурсию на сайте Judd Foundation, не пожалеете. Вместе с инсталляциями Уолтера де Марии и галереями Джеффри Дейча это необходимый культурный минимум в сердце города.

Лет 10-15 назад я увидела фото белого здания с красной надписью Judd, ангаров Chinati Foundation и некоторых интерьеров Джадда в Марфе... Но я, во-первых, не умела водить машину, во-вторых, не зарабатывала много — поездка в Марфу была призрачной мечтой.

Марфа — такое место, куда по-настоящему непросто доехать. Туда не летают самолеты и не ходят поезда, несмотря на то, что гудок товарного поезда — такая же неотъемлемая часть местной жизни, как невыносимая жара днем. Ближайший к Марфе аэропорт — Эль-Пасо, но я приехала в этот город за рулем из Хьюстона. Больше 1000 километров только по прямой.

Сначала мне не нравилось, что в Америке все измеряется милями, но потом поняла, что для меня это очень даже на руку, иначе тысячи километров возможно спугнули бы на этапе замысла.

В Хьюстон летают самолеты из Стамбула, и в самом городе есть не только хваленая часовня Ротко, но и совершенно неожиданно (для меня, я не искусствовед, а лишь глазастый путешественник) крутая Menil Collection. Собственно эта же семья Менил создала и часовню Ротко, и весь квартал вокруг, включая здание с работами Сая Твомбли и Дэна Флавина, в том же здании много работ Магритта (Менилы были французами) и отличный книжный. Их фонд приобрел весь квартал вокруг возведенного по заказу семьи здания Ренцо Пьяно, отреставрировал и покрасил обычные «картонные» американские домики в красивый теплый оттенок серого — кажется, что вы находитесь в сет-апе из кино. Там же есть неплохой Hotel Saint Augustine для тех, кто не любит жить в маленьких мотелях за пределами города, как я.

Но все вышеперечисленное было скорее дополнением к главному. В Хьюстоне мне хотелось увидеть инсталляцию Джеймса Таррелла в церкви квакеров, которую можно совершенно бесплатно увидеть каждую пятницу на закате. В обычном обшитом сайдингом домике открывается крыша, и начинается любимая Тарреллом игра в закат. От голубого через серый в кобальтово-синий и до черного где-то за час. Я просто легла на скамейку и смотрела в небо. Казалось, что небо было не небом, а было то тканью, то кафельной плиткой, пока на нем не зажглась звезда. Классное ощущение, если получится забыть про телефон.

От Хьюстона я поехала в сторону Марфы, через Остин, где думала посмотреть «церковь» Эллсворта Келли в музее искусств Блантона и еще одну инсталляцию Таррелла, но последняя находится в здании Техасского университета и была закрыта на спринг-брейк. Та часть города, где расположен музей, относится к университету и производит впечатление новехонькой пластиковой игрушки. Церковь Келли в том числе выглядит слишком новой и аккуратной, будто находишься в бутафорской коробчонке, особенно как новодел это выглядит для тех, кто был в капелле Матисса в Вансе. Сравнение с ней неизбежно.

Зато я переночевала в классном городке недалеко от Остина, который опять же выглядит как покинутая отреставрированная декорация для кино. Дорога до Марфы с ночевками в кинематографичных мотелях в маленьких городах в пустыне заняла около трех дней. Повезло, что навигатор повел не по большому хайвею, где приходится лавировать между траками, считающими, что ехать с маленькой скоростью в левом ряду это отличная идея, и гигантскими грузовиками, которые так и норовят перевернуться (за месяц на юго-западе, к сожалению, встретила не одну серьезную аварию). Я поймала настоящее блаженство на небольших дорогах в две противоположные полосы с желтой разметкой, по которым можно проехать, никого не встретив, почти 100 километров.

Влюбилась в техасскую желто-зеленую пустыню. Весной там как раз начинают цвести кактусы — под палящим солнцем это какое-то особенное зрелище. Красная пустыня безусловно хороша, но как будто более ожидаема, а я никак не думала, что меня влюбят в себя именно желто-зеленые пейзажи.

В Марфе все оказалось очень модно. Какие-то части городка выглядят запущенными, но они даже запущены картинно. Старинные американские автомобили, отреставрированные или брошенные в колючки, перекати-поле на дорогах и образцовые ворота техасских ранчо, модные мотели и классические южно-американские отели. Весь центр отреставрирован, тут можно и попробовать мексиканский буррито, и выпить матчу на любом альтернативном молоке. Меня пугали небезопасной техасской глушью, а я оказалась в городке арт-хипстеров с дорогими магазинами органических продуктов, одежды корейских дизайнеров и кофейнями. Справедливости ради, шляпный магазин тут тоже есть, а без шляпы на юго-западе каждый день заканчивается невыносимой головной болью от теплового удара.

Моей главной целью тут была не Prada Marfa, а основанные Джаддом Chinati Foundation и Judd Foundation (последний сегодня управляется его детьми). Джадд не любил, когда его работы выставлялись в случайных частных или музейных пространствах, поэтому считал, что правильнее создавать перманентные инсталляции, и искусство вписывать в уже имеющееся пространство. Так на деньги другого фонда, Dia, он купил здания заброшенной военной базы — собственно вся Марфа и есть бывшая милитари-база, — и начал в них жить и работать (в тех, что в центре города), создавая большие инсталляции в находящихся в паре минут от центра авиаангарах Chinati Foundation.

В целом обязательная программа как раз и включает в себя два тура. По Judd Foundation, дому семьи Дональда, его невероятным библиотекам, архитектурной студии и другим зданиям и расширенный тур по Chinati, куда входят инсталляции Джадда в ангарах, Флавина в бараках и Чемберлена в центре Марфы. Отдельной жемчужиной Chinati Foundation считается инсталляция Кабакова — удивительно интересная для местных и совершенно неинтересная для меня. Лететь через половину мира, чтобы увидеть заброшенную советскую школу?

Здесь я очень четко поняла, почему именно Джадд своей чистотой и лаконичностью форм так меня очаровал. Наша постсоветская и новая русская картинка грязная, сумбурная и негармоничная выступает резким контрастом на фоне тотального спокойствия, чистоты цвета, строгости форм работ, и особенно больших инсталляций, Джадда. Как он обустраивал свои жилые пространства: только белые стены, теплое дерево и немного цвета, любовь и уважение к месту и его истории. И одновременно удивительная практичность: например, вместо того, чтобы чинить протекающую крышу ангаров библиотеки (это оказалось очень-очень дорого), он сделал полки для книг с козырьком от дождевой воды. Он предпочитал нежную реставрацию, воздух, чистоту, тогда как мы, русские, любим пластик, евроремонты и мелкие украсивления, лишние детали, о которые взгляд каждый день запинается и от которых раздражается.

Не просто создание искусства, а жизнь как искусство — это была как будто непроговоренная философия Джадда, зато четко обозначенная философия Джорджии О'Кифф, к которой «в гости» я отправилась после Марфы. За два дня пустыни, белоснежных соляных дюн и перехода от желтых к красным пейзажам добралась до Санта-Фе, где поселилась в крутом недорогом мотеле.

Центр Санта-Фе с его ресторанами и сувенирными лавками и музей Джорджии О’Кифф — обязательная программа, хотя больше одного дня на город тратить не стоит. Жемчужинами моего пребывания в Нью-Мексико стали ночь на Ghost Ranch и визит в дом в Абикью, где жила Джорджия. К этому моменту путешествия ночи в пустыне под звездами уже стали для меня привычным делом, но впервые я ночевала на настоящем, пусть и туристическом, ранчо и наконец-то побывала в доме О'Кифф, ради которого полетела в Америку именно в марте — он закрыт для туров зимой. Картинки из интернета стали моими собственными.

В доме Джорджии мне особенно нравилось разглядывать не знаменитую гостиную и студию, а помещения кухни и объединенной с ванной гардеробной, которая примыкает к небольшой спальне. В ней две стены полностью сделаны из стекла, позволяя наслаждаться видом на бескрайнюю пустыню.

Красная пустыня не была целью путешествия, но раз уж я оказалась тут, то и она не осталась без внимания. Меня сразил непопулярный Каньон-де-Шелли (расположен недалеко от городка Чинли) с его похожими на пережженные кожные складки скалами из красного песчаника. Посмотрела популярную Долину монументов, через которую можно без экскурсии прокатиться на своей машине. Большой каньон и озеро Пауэлл я уже видела лет 20 назад, поэтому решила, что поеду в менее туристические места, в которых не была раньше.

Советую парк Арчес на юге Юты и Моаб, неожиданно модный городок хипстеров-скалолазов. После них, минуя район словно бархатистых с виду потухших вулканов в районе города Вайнона (один их этих вулканов — сейчас закрытый «Кратер Родена» Джеймса Таррелла), я направилась в еще одну важную точку — город-коммуну, по сути это одно здание, Аркосанти, построенную Паоло Солери в 1970-х.

Историю Паоло и Аркосанти можно прочитать в интернете, здесь совершенно точно стоит снять один из люксов (не guesthouse) и провести пару ночей, взяв экскурсию и расширенный тур по истории творчества сумасшедшего архитектора. К сожалению, кафе в Аркосанти больше не работает. Но в сьютах есть кофе и кухня, поэтому можно заехать в Whole Foods по дороге и спокойно наслаждаться этим странным бетонным оазисом.

Кстати в Аркосанти есть неплохой бассейн, в котором классно отдыхать от неминуемой жары. А потом смотреть закат на улице с бокалом вина под мелодии сотен производимых тут же колокольчиков. Колокольчики — отдельная история, настолько крутая, что невозможно не купить себе его на память — мне хотелось привезти все. Тут я вошла в какое-то медитативное состояние, поэтому была в шоке от шума и энергии большого города, когда оказалась днем в Фениксе.

В попытке вернуться к колокольчикам заехала в Cosanti, а после них отправилась на экскурсию в построенный Фрэнком Ллойдом Райтом Талиесин-Уэст, по сути лабораторию — архитектурный «лагерь» великого создателя моего любимого музея Гуггенхайма в Нью-Йорке. На закате увидела еще одну инсталляцию Таррелла в кампусе университета штата Аризоны, удивилась пробкам в Фениксе и поехала в Тусон, в котором главной достопримечательностью для меня были невероятные гигантские кактусы Сагуаро, самым большим из которых по 200 лет.

После 40-градусной жары в марте в Аризоне и Техасе шоком оказался холод в Вайоминге и Юте (-10 ночью!), куда я полетела, чтобы своими глазами увидеть «Спиральную дамбу» Роберта Смитсона. Ехать до нее много километров по грунтовке без связи — отдельный очень прикольный опыт.

К сожалению, песок под спиралью больше не розовый, просто потому что вся эта часть соляного озера потеряла цвет. Зато я погоняла по соляной пустыне, как Энтони Хопкинс в фильме «Самый быстрый «Индиан». В Солт-Лейк-Сити меня ждал неожиданно крутой винтажный шоппинг, невероятные виды Пламенного ущелья по пути в Колорадо, ботинки мечты Our Legacy, раздобытые в магазине Canoe в Боулдере, а также буйволы, бизоны, ущелья и грозы перед вылетом из Денвера домой.