На окраине Зальцбурга, среди холмов и старинных парков, возвышается вилла Эмслиб — барочный особняк XVII века, некогда принадлежавший архиепископу. В залах Эмслиб когда-то играл Моцарт, а сегодня звучат голоса современного искусства: Баския, Бойса, Базелица и Лихтенштейна. Галерист Таддеус Ропак превратил историческое здание в живое пространство, в котором прошлое объединяется с настоящим. Изначально он заполнил дом только венской мебелью первой половины XX века, но вскоре понял, что в таком интерьере находиться некомфортно. «С барокко можно работать только через контраст, — говорит Ропак. — Современное искусство — лучший способ оживить прошлое»
Энтони Гормли DIAPHRAGM IV. На дальнем плане — объект Ансельма Кифера
Сегодня вилла обставлена предметами французского, скандинавского и американского дизайна середины XX века, отобранными совместно с парижским галеристом Эриком Филиппом. Но главные здесь — произведения искусства: они повсюду, в каждой комнате и даже в саду. Построенная в 1618 году вилла восстановлена с предельным уважением к оригиналу. Каждый дверной замок, каждая лепнина — под охраной государства. Но Ропак сумел вдохнуть в строгие стены легкость. Уже с первого шага ощущается особая режиссура пространства: под сводами старинных арок полотно Георга Базелица Passato Indietro (2017) вступает в перекличку с холодной фактурой каменного пола. Рядом — старинные табурет и стол Фольке Бенсоу и латунное бра Пааво Тюннеля. На противоположной стене — картина Ансельма Кифера Der Eingeborene (1986), возле нее — автопортрет Ман Рэя (1957) и бронзовый бюст El Locch Медардо Россо (1882).
Ансельм Кифер Der Eingeborene
Георг Базелиц Passato Indietro
За парой финских дубовых кресел начала XX века, установленных на ковре Сигварда Бернадота 1940-х годов, открывается мощное созвучие двух работ Георга Базелица — живописного полотна Die Holländerin (1979–1980) и скульптуры из ясеня Dresdner Frauen – Die Elbe (1990). Их монументальную энергию уравновешивает лаконичная консоль Дональда Джадда (2000) из орехового дерева, на которой свое место нашли два символа современного мышления о времени: Schluss mit Lustig Падхи Фрибергера (1960) и пенопластовый череп Skull Тома Сакса (2003). Композиция словно объединяет разные десятилетия и художественные миры в едином поле — от экспрессионизма и минимализма до ироничного постконцептуализма.
Георг Базелиц Die Holländerin и Dresdner Frauen – Die Elbe
В гостиной на первом этаже изысканность дизайна середины XX века сочетается с выразительностью современного искусства. Четыре кресла Отто Шульца 1940-х годов и небольшие бронзовые столики Филиппа и Кельвина Лавернов (1960) образуют ансамбль вокруг низкого стола из серого клена Пауля Ласло (1950); его фон — шерстяной ковер Барбро Нильссон (1948).
Над диваном — Modern Painting Роя Лихтенштейна (1967), чуть дальше на стене — строгая геометрия работы Дональда Джадда (1989) и автопортрет Жана-Мишеля Баския (1983). Этот интерьер — квинтэссенция философии Таддеуса Ропака: дизайн становится продолжением искусства, а искусство — частью повседневности.
Гостиная виллы Эмслиб
На лестнице посетителей встречает работа Йозефа Бойса — символ перехода, размышления, преодоления. На стенах в спальне — тонкие графические композиции Маркуса Шинвальда, в столовой — лампа Marshall Studios (1960) и бронзовые подсвечники Мельхиора Вернштедта, 1925. Даже функциональные предметы здесь подчинены эстетике движения, изменчивости, дыхания искусства.
Ропак считает, что коллекция должна оставаться живой: он постоянно меняет расположение работ, одалживает их музеям, перестраивает композиции комнат. Так пространство дома никогда не бывает завершенным — оно существует в постоянной динамике.
Йозеф Бойс We Are the Revolution
На балконе гостиной стальная скульптура Тони Крэгга Divide сверкает холодным блеском, отражая свет австрийских гор. Ее динамичная, текучая форма вступает в тонкий диалог с изящным позолоченным орнаментом кованых перил — классическим мотивом барочной архитектуры виллы. В этом сопоставлении — суть эстетики Таддеуса Ропака: прошлое и настоящее не противопоставлены, а сосуществуют в идеальном равновесии формы и смысла.
«С искусством нужно жить», — говорит коллекционер. Здесь можно купаться в бассейне из черного гранита работы Сильви Флери с надписью Be Amazing рядом с бронзовым кроликом-фонтаном Тома Сакса. Во время Зальцбургского фестиваля в «моцартовской» комнате проходят репетиции, а снаружи, за каменной стеной, пожилые соседки, пришедшие со своими стульями. слушают музыку через открытые окна. Вилла живет в ритме своих гостей: у галериста бывали Патти Смит, Бьянка Джаггер, пианист Лан Лан.
Парк XVII века, окружающий виллу, — продолжение интерьера. Его Ропак переосмыслил совместно с ландшафтным архитектором Луи Бенешем. Скульптура Энтони Гормли DIAPHRAGM IV (1997) словно выстроена в караул перед бетонной структурой Ансельма Кифера. Из сада открываются новые перспективы на горы, среди деревьев виднеется павильон, где на столе — серебряные бокалы XVIII века и вино в хрустале, а под деревьями лежат книги гостей. Все здесь объединено — история, природа, искусство, человек. Вилла Эмслиб становится метафорой жизни Ропака: все вокруг — искусство.
Сильви Флери Be amazing
Тони Крэгг Divide
Фото: Jean-Francois Jaussaud
Теги: Тадеус Ропак, Энтони Гармли, Анмельм Кифер, Жан-Мишель Баския, Георг Базелиц, Пааво Тюннель, Ман Рэй, Сигвард Бернадот, Сильви Флери
