Living through art: как живет Майя Хоффман, от дома до LUMA Arles

Ее часто называют коллекционером. Но для Майи Хоффман это определение слишком узкое: коллекцию не унесешь в чемодане, а жизнь, выстроенная вокруг искусства, не сводится к хранению и демонстрации. В ее логике важнее не то, чем ты владеешь, а то, что начинает происходить, когда искусство оказывается рядом и становится частью жизни: в пространстве, в городе, в институции, в повседневности.

Эта установка задает рамку всему, чем Хоффман занимается десятилетиями: от создания фонда LUMA и арт-институции LUMA Arles до работы с публичными пространствами и частными интерьерами. В разных масштабах повторяется принцип: искусство у Хоффман существует в режиме участия. Оно формирует связи, разговоры и проекты, запускает совместную работу. По этой логике оно включено в жизнь как процесс и как среда, где соединяются разные инициативы и практики. Даже в частных интерьерах искусство остается живым присутствием: вступает в диалог с пространством и меняется вместе с ним. Так проявляется подход Хоффман — собирать разрозненное в работающую систему и удерживать в этой системе собственное видение.

Хоффман — основательница и президент LUMA Foundation. Ключевой проект фонда — LUMA Arles в Провансе: культурный кампус на территории бывшего железнодорожного депо Parc des Ateliers. В 2008 году LUMA начала обретать физическую форму: пять фабричных зданий были переосмыслены и восстановлены под выставки и перформансы нью-йоркским бюро Selldorf Architects, а окружающие сады и парк спроектировал бельгийский ландшафтный архитектор Бас Сметс. С 2023 года Хоффман занимает пост президента Locarno Film Festival; также она возглавляет Swiss Institute (Нью-Йорк) и Fondation Vincent van Gogh Арль и входит в советы ряда международных институций.

Майя Хоффман родилась в Швейцарии и происходит из семьи, связанной с фармацевтической компанией Hoffmann-La Roche — ее прадед Фриц Хоффман-Ла Рош был основателем компании. Внутри семейной истории с самого начала существует и культурная линия. Эмануэль Хоффман собирал современное искусство, а после ранней смерти в 1933 году его вдова Майя Захер-Штехлин, бабушка Майи Хоффман, учредила Emanuel Hoffmann Foundation. Собрание фонда было связано с публичной музейной инфраструктурой Базеля через показы в городских институциях, а позднее одной из ключевых площадок хранения и демонстрации стал Schaulager. Хоффман прямо говорит о влиянии бабушки как об одном из важных источников ее внимательности к искусству и к тому, что значит поддерживать художественную работу временем, участием и постоянным присутствием.

При этом отец Майи, Люк Хоффман, выбрал другую траекторию. Он был орнитологом и природоохранным деятелем, одним из основателей WWF, с его подачи Камарг на юге Франции стал для семьи местом жизни и долгой работы с территорией. Здесь Хоффман основал исследовательский центр и биостанцию Tour du Valat и позже учредил MAVA Foundation, поддерживавший природоохранные инициативы. Этот двойной опыт — культура фондов и повседневная близость к природе как к уязвимой системе — напрямую влияет на то, как Майя Хоффман строит свои проекты: через создание условий и инфраструктуры, в которых новые процессы получают шанс состояться.

Свою роль Майя Хоффман описывает прагматично: соединять ресурсы, компетенции и энергию так, чтобы проекты становились возможными — прежде всего в диалоге с художниками. Ее работа начинается с устройства среды: пространство, команда, ритм, производственная база, партнерства. Эта логика одинаково заметна и в частных интерьерах, и в крупных институциональных форматах.

В разговоре об интерьере она возвращается к детскому самоопределению и формулирует его по-немецки: Architektin von drinnen — буквально «архитектор внутреннего пространства». Для нее важны объем и свобода движении, дом она понимает как живой организм, который меняется вместе с теми, кто в нем живет. В Арле тот же подход развернут в масштабе институции: Parc des Ateliers мыслится как «архипелаг» разных пространств и дисциплин, а LUMA — как производственный узел, где выставка становится одним из режимов работы, наряду с исследованием, образованием и экспериментом.

Хоффман запускала LUMA как способ собрать свои проекты и интересы в единую структуру. В 2004 году она основала LUMA Foundation (название — по именам ее детей, Lucas и Marina) и объясняла это решением сосредоточить свою деятельность «в одном месте», чтобы придать ей больший вес и смысл. В фокусе фонда — связи между искусством и культурой, экологическими вопросами, правами человека, образованием и исследованием; отдельная цель — давать художникам возможности для эксперимента и производства новых работ.

Сотрудничество с Фрэнком Гери она выстраивала как долгую совместную разработку здания под этот набор задач. Гери вспоминал, что команда прошла через десятки макетов и постепенно пришла к идее вертикальной доминанты, которая должна была вместить студии, выставочные пространства, библиотеку и зоны для учебы. Для Хоффман был важен и сценарий движения: стеклянное основание (Drum) задумывалось как вход на территорию и переход к саду и парку. Башня открылась 26 июня 2021 года; это 56-метровая структура, собранная из одиннадцати тысяч панелей из нержавеющей стали. Гери связывал ее образ со светом Арля и тем, как он работает на металле, возвращаясь к этому как к ключевому наблюдению, сформировавшему архитектуру.

В отелях и связанных с ними проектах Хоффман рассматривает пространство как художественную среду: важен не только визуальный язык, но и сценарии пребывания. В Арле это видно в двух локациях, организованных по разным принципам: L’Arlatan она делала вместе с художником Хорхе Пардо, а Le Cloître — с дизайнером Индией Мадави. Для Хоффман это два разных типа коллаборации, и обе начинаются с разговора о том, каким должно быть место, и как оно будет жить.

В L’Arlatan задаче сразу придали широкий масштаб — Хоффман называет проект Gesamtkunstwerk, тотальной средой. Она описывает процесс как «юг-юг»: идеи свободно перемещались между Юкатаном и Камаргом, а пространство мыслилось как «полотно», на котором со временем могут появляться новые слои. Важно и то, как она видит свою роль: мягкое лидерство и координация — обеспечить условия, связать участников, провести проект через решения на месте, работу с ремеслом и с контекстом. Обнаруженные на площадке исторические фрагменты потребовали отдельного реставрационного трека и усложнили организацию; Хоффман воспринимает это как часть живого хода проекта, который расширяет его рамку.

В работе с Индией Мадави над отелем Le Cloître Хоффман фиксирует другую динамику: длительные разговоры, синхронность, перевод общих интуиций в собранный дизайн, который держит ритм и атмосферу. В обоих местах для нее принципиальна возможность настройки со временем: пространство остается подвижным, допуская изменения так же естественно, как дом, в котором накапливаются следы жизни.

В ее собственных домах искусство живет в одном ритме с бытом, без отдельного «режима» и музейной дистанции. В Цюрихе это стеклянный дом Марселя Брейера (1957), в котором решающую роль играет связка интерьера с внешним: сад, вид на озеро, дневной свет и прозрачность фасадов. Хоффман сохраняет архитектурную логику Брейера и оставляет элементы, спроектированные специально для этого дома; обстановку так же собирает в логике времени постройки — с мебелью и объектами 1950-х, без желания перекрыть пространство новым стилем.

На этом фоне особенно ясно видно, как в ее частной среде работает современное искусство: в доме появляются масштабные скульптуры и работы художников разных поколений — например, Пол Маккарти (серия Michael Jackson), Карен Килимник, Кристофер Вул, Джон Балдессари; в визуальном ряду также присутствует объект Карстена Хеллера (Giant Triple Mushroom). Этот набор не собирается в витрину и не дробит дом на зоны экспонирования, а существует внутри повседневного маршрута, как часть общего ритма жилья.

Лондонский дом выбран по другому принципу: высокий потолок, большая лестница в центре и свет, проходящий сверху через стеклянный купол. Здесь Хоффман работала с Индией Мадави и описывает эту коллаборацию как длительный разговор, из которого постепенно рождаются решения. Мадави объединила два соседних дома на тихой лондонской улице и собрала интерьер как цельное высказывание, где белые стены остаются нейтральной плоскостью для постоянной смены живописи, графики, фотографии и объектов, не фиксируя дом в одной «картинке».

В гостиной — винтажная мебель и предметы середины XX века: кресла и журнальный столик Жана Ройера, консоль Шарлотты Перриан, напольная лампа Rispal, полка и стол Жана Пруве; на стенах — работы Джеффа Кунса и Дэмиена Херста. В пространство встроены и предметы Мадави — диваны, рядом с ними стулья Пьера Жаннере. Вход на уровне сада решен через цвет и фактуру: яркая плитка и «лоскутный» газон из клевера и ползучего тимьяна превращают обычный двор в продолжение внутреннего сценария дома.

Нью-йоркский адрес в Ист-Виллидж — бывшая школьная постройка XIX века, скрытая от улицы. Хоффман вспоминает период, когда собирала только рисунки и вешала их сама: маленькими гвоздями и молотком — простой и гибкий способ держать коллекцию «в работе», без дистанции и ритуала. Эта квартира зафиксирована и в книге This Is The House That Jack Built — издании о ее коллекции современного искусства. Проект собран как визуальный рассказ о жизни рядом с работами: Хоффман намеренно остается за кадром, а в центре оказываются интерьеры, фрагменты пространства и сами произведения. Фотографии сделал Франсуа Алар, арт-дирекцию — Беда Ахерманн.

Помимо нью-йоркского дома, в книге появляются и другие точки жизни — от Лондона до Камарга, от шале в Гштааде до мест, связанных с Арлем. У Хоффман много домов и много проектов; вместе они складываются в связанную систему, где каждое звено поддерживает следующее и дает ему продолжение.