Татьяна Немировская: «Меценатство не имеет заданных размеров — нужна амбиция и желание создавать многоголосность»

В сути подхода — конечно, нет. Разница ощущается в построении процессов. В частных проектах обычно быстрее происходит принятие решений — больше гибкости. Это касается как финансовых решений, так и разных циклов программирования. Хотя, конечно, есть настолько крупные частные структуры, что цепочки согласований между департаментами могут быть на уровне государственных и городских музеев. Это и безусловное преимущество, и всегда возможность детальной подготовки большой командой. Но в сегодняшних скоростях часто важно иметь возможность быть гибким и быстрым. В этом смысле у частных институций, как правило, больше возможностей.

Я безумно люблю работать с большими музеями, начинала свой карьерный путь с Государственного центра современного искусства (ГЦСИ). Когда ты говоришь во время подготовки проекта с хранителями, с кураторами, с научными сотрудниками — это самое ценное для меня. Это то, на что я хочу тратить много времени. Для меня все установочные звонки, выезды на площадку, монтаж являются не только возможностью погрузиться в смыслы (а значит, и передать их корректно) и придумать новые подходы, но и личным удовольствием.

Сначала мы пару лет работали как команда, но не называли себя бюро или агентством. Уже тогда началось сотрудничество с Новым Иерусалимом, случилась выставка «Чжан Хуань. В пепле истории» в Государственном Эрмитаже. Одним из первых клиентов среди частных институций стал Музей AZ, который сегодня является нашим постоянным большим партнером. Для меня безумно ценно, что именно на крыше Музея AZ мы праздновали запуск бюро с нашими партнерами и друзьями. Навсегда благодарна за этот жест Наталии Владимировне Опалевой, для нас это было огромной поддержкой и доверием. В 2017 году я была пиар-директором «Выкса-фестиваля», а через некоторое время, уже как бюро, мы начали сопровождать полностью все проекты фонда «ОМК-Участие». Первым же проектом, с которым мы юридически подписались как vesnaskoro, стал центр «Зотов».

«ЗИЛАРТ» — еще один удивительный опыт долгой и поступательной совместной работы с командой над открытием. Здесь, например, мы предлагали решения и по формированию отдельных инфоповодов, и по этапам пиар-волн, и участвовали в наборе команды коммуникаций. Из государственных музеев — Музей Транспорта, сентябрьское открытие которого мы сейчас готовим. Музей получит свое основное здание в гараже Мельникова на Новорязанской улице. И это просто невероятный по продуманности и красоте проект, и потрясающая совершенно команда: инженеры, кураторы, социологи, историки транспорта. Готовимся с огромным интересом и удовольствием. Совершенно новая для нас тема, и очень вдохновляет здесь подход музея к разговору о ней.

Все зависит от конкретного мецената. Конечно, ни у кого из них нет амбиции построить из этого бизнес. Может быть, желание выйти на устойчивую финансовую модель и самоокупаемость, но о большом заработке речи не идет.

В моей счастливой статистике преобладают люди, которые ставят главной целью дать как можно большему количеству людей доступ к их проектам и инициативам. Ими не руководит цель создать свой личный имидж, более того, некоторые умышленно остаются в тени и не хотят публичности. Они уже достигли больших успехов, масштабно мыслят и пришли к точке меценатства в очень осознанном состоянии. Для них это путь развития и желание передать свои возможности, свой опыт, помочь развиваться среде, художникам, иногда целым городам и регионам. Конечно, скажу, что именно такой подход, как это не парадоксально (вовсе нет), в итоге и формирует самый сильный личный имидж. Давать ресурсы тому, во что веришь, — возвращается стократ.

Понимаешь, это как раз и есть очень важная вещь. Публичность — это отдельная нагрузка, большое количество времени, можно сказать, работа. Но когда у проекта есть лицо, то это во многом становится примером для окружающих: вдохновляются ведь реальными людьми, реальными примерами, которые показывают возможность таких задумок.

Тема прошлого выпуска |catalog| (коммуникационным сопровождением ярмарки |catalog| занимается бюро Татьяны. — Прим. ред.) и дискуссионная программа, где я выступила сокуратором, были построены вокруг этого вопроса. Необязательно становиться покровителем, можно и с ограниченным бюджетом эффективно помогать.

Один из самых простых и очевидных — небольшой взнос или подписка в пользу фонда музея. Кроме этого, нужно покупать искусство, есть же очень доступные варианты. Подобный мы как раз создали вместе с вашей командой (pl(art)form прокурировали выпуск лимитированного тиража работы Марии Царевой Last Snow для ярмарки |catalog|. — Прим. ред.).

Инструментами бюро мы сами стараемся поддерживать молодых авторов, делаем с ними коллаборации. Например, к новому году для наших партнеров выпустили подарок — сумочку с рисунками Варвары Нагорновой, которую наполнили конфетами, будто сентиментальный подарок на детской елке. И сейчас она доступна на нашем сайте, правда, уже без конфет, в прочтении модного аксессуара.

Меценатство не имеет заданных размеров. Если есть амбиция, желание создавать многоголосность, то нужно делать. Необязательно мыслить масштабами «ГЭС-2», «Гаража» или «ЗИЛАРТа». Есть примеры небольших, казалось бы, музеев, которые стали опорой для целой среды. Например, музей «Полторы комнаты» с очень сильной командой, внимательным подходом. Для меня это лучший музей в России сегодня.

Самое важное — во всех процессах соединяться с профессиональной командой, тогда будет реализовано лучшее.

Я вижу тут две важные причины. Первая — затруднения музейного обмена сегодня: кураторы ищут новые точки и возможности диалога среди доступных работ.

Во-вторых, это говорит в целом о развитии института коллекционирования в России. Во всем мире коллекционеры стремятся показать свои собрания, передать их в наследство музею. Мне понравилась мысль Пьера Броше, что история искусства — это результат личного выбора. То, что мы видим в музеях сегодня, тоже было чьим-то личным вкусом и выбором в свое время.