Весна рекордов: главные аукционные итоги первого полугодия 2026

За десять дней до торгов превью коллекции Ньюхауса посетили почти 20 тысяч человек — больше, чем любую другую предаукционную выставку в истории Christie’s. Когда 18 мая начались сами торги, два последовательных аукциона принесли суммарно 1,1 миллиарда долларов. Это был второй вечер в истории аукционного бизнеса, преодолевший отметку в один миллиард; первым стала продажа коллекции Пола Аллена на Christie’s в ноябре 2022 года.

Главным лотом стал Джексон Поллок — Number 7A, 1948 года, почти трехметровый горизонтальный холст, исполненный в его фирменной «капельной» технике прямо на полу мастерской в Спрингс, Нью-Йорк. Работа ушла за 181,2 миллион долларов (с комиссией), утроив прежний рекорд художника и войдя в четверку самых дорогих произведений, когда-либо проданных на аукционе.

Чтобы объяснить, почему это произошло, нужно обратиться к фигуре Сэмюэла Ирвинга Ньюхауса-младшего. Медиамагнат, владелец Condé Nast и сети газет, умер в 2017 году, оставив одну из самых значимых частных коллекций в Америке — собранную в полной тишине, без пресс-релизов и институциональных амбиций. Ньюхаус был застенчив в жизни и бесстрашен в покупках. В 1988 году он приобрел «Ложный старт» Джаспера Джонса за 17 миллионов долларов — рекорд для живого художника. Гредон Картер из Vanity Fair вспоминал, как однажды медиамагнат и коллекционер Дэвид Геффен показывал Ньюхаусу свои владения. Они остановились перед картиной Поллока: «Сай долго на нее смотрел и спросил, откуда она. Геффен ответил: «Я купил ее у тебя, Сай!». Ньюхаус снова посмотрел и вдруг понял, что когда-то вешал этот холст горизонтально, а Геффен повесил вертикально».

Number 7A был подарен Поллоком своему другу, фотографу Герберту Маттеру, около 1949 года — вскоре после того, как работа дебютировала на выставке в галерее Бетти Парсонс. Последующие владельцы: коллекционеры Джон и Кимико Пауэрсы, затем Альфред Таубман, бывший владелец Sotheby's, и наконец Ньюхаус, купивший работу в 2000-м. Публично картину последний раз видели в 1977 году на ретроспективе в Уитни. Почти полвека частной жизни.

Четыре дня в мае показали кое-что интересное о природе рекордов на арт-рынке. 14 мая на Sotheby's из коллекции Роберта Мнучина был продан Марк Ротко — Browns and Blacks in Reds, 1957 год — за 85,8 миллионов долларов, на один миллион не дотянув до рекорда художника. А 18 мая на Christie's другой Ротко из коллекции Агнес Гунд — No. 15 (Two Greens and Red Stripe), 1964 год — ушел за 98,4 миллионов и рекорд все-таки установил.

Но за разницей в 12 миллионов между этими двумя результатами стоят совершенно разные истории и совершенно разные люди.

Роберт Мнучин прожил жизнь с редким для делового мира поворотом сюжета. Он был одним из самых известных инвестиционных банкиров Уолл-стрит, партнером Goldman Sachs — и в 56 лет, в самом расцвете карьеры, бросил все и открыл арт-галерею. Галерея Мнучина на Восточной 78-й улице со временем стала одной из самых авторитетных в Нью-Йорке. Коллекцию они с женой Адрианой собирали по единственному принципу: только то, что хотелось видеть дома каждый день. «Причина купить произведение искусства — потому что ты любишь его, любишь, любишь», — повторял Мнучин. Коллекция была нарочито скромной по размеру — «10-15 картин», но каждая музейного качества. Продажа 14 мая прошла с белыми перчатками: все 11 лотов ушли, итог — 166 миллионов долларов.

На фоне девятизначных цифр результат Баския в этом сезоне выглядит скромнее, но по-своему красноречиво. Museum Security (Broadway Meltdown), 1983 год, большой холст почти два на три метра, написанный в лос-анджелесский период художника, ушел на Sotheby's за 52,7 миллиона долларов — при эстимейте 45 миллионов. Последний раз работа появлялась на рынке в 2013-м за 14,5 миллионов.

Баския не побил собственный аукционный рекорд — Untitled, 1982 год, ушедший за 110,5 миллионов долларов на Sotheby's в 2017-м, по-прежнему остается его высшей отметкой. Но важен другой контекст: весенний сезон 2026 года происходил на фоне продолжающейся коррекции рынка молодых и ультрасовременных художников, где ценовые падения измерялись десятками процентов. Ключевые работы Баския в этой ситуации вели себя принципиально иначе. Его рынок уже давно устроен по другой логике — глубокая институциональная легитимность, хроническая нехватка первоклассного материала в обращении, аудитория покупателей, равномерно распределенная от Нью-Йорка до Токио и Абу-Даби. Баския перестал быть «художником с рынком» и превратился в часть канона — со всей сопутствующей устойчивостью.

Майские торги завершились, но главная интрига сезона переместилась в июнь и сменила географию. Sotheby's готовит в Лондоне продажу коллекции Джо Льюиса — ожидаемый итог свыше 200 миллионов долларов, что потенциально сделает ее самой дорогой single-owner продажей в аукционной истории британской столицы.

Льюис вырос в лондонском Ист-Энде в 1940-х, начинал в семейном ресторанном бизнесе, продал его в 1979 году и занялся валютным трейдингом. Разбогател быстро и с той же скоростью начал покупать искусство. Художники «Лондонской школы» — Фрэнсис Бэкон, Люсьен Фрейд, Леон Коссофф — стали его первыми ориентирами: он видел их город изнутри, еще будучи молодым человеком из Ист-Энда. Со временем коллекция расширилась — Климт, Модильяни, Шиле. Многие работы годами экспонировались в крупных музеях мира.

Биография Льюиса не обходится без темных эпизодов: в 2023 году он был обвинен американскими властями в инсайдерской торговле, год спустя признал вину и получил условный срок и штраф. В ноябре 2025 года Дональд Трамп его помиловал. Sotheby's, объявляя продажу, сделали акцент на другом: «Льюис вырос в Лондоне эпохи Бэкона и Фрейда. Теперь в городе, где эта история началась, мы имеем честь завершить ее». Среди лотов — портрет Климта с эстимейтом до 41 миллиона долларов, работы Модильяни, Шиле, несколько Фрейдов. Итоги станут известны в конце июня.

Пока Christie's и Sotheby's делили между собой миллиарды, в нескольких кварталах от Рокфеллер-плаза разворачивался другой, параллельный рынок. Неделя с 13 по 19 мая в Нью-Йорке была устроена так, что коллекционер, прилетевший на аукционы, мог за несколько дней пройти через Frieze в Hudson Yards, TEFAF на Park Avenue Armory и еще успеть на вернисажи в галереях Челси. Аукционный и ярмарочный календари работают в связке: коллекционеры и профессионалы, приезжающие в город ради торгов, в эти же дни посещают ярмарочные стенды, галерейные показы и частные презентации.

Frieze New York в этом году отметила пятнадцатилетие — и, судя по всему, окончательно нашла свое место в городе. 25 тысяч посетителей из 75 стран за пять дней, 68 галерей из 26 стран. Коридоры на VIP-превью были настолько плотными, что арт-советник Маттиа Башироттo рассказывал: большинство работ, которые он присматривал для клиентов, были проданы уже ко второму дню.

Лидером продаж оказался White Cube с двумя работами Эль Анацуи — за 2,2 миллиона долларов и 1,9 миллиона соответственно. Но главная история Frieze в этом году была не про топ-лоты, а про географию. 14 галерей из Латинской Америки — это самое широкое региональное представительство за всю историю ярмарки в Нью-Йорке. W-Galería, получившая награду Focus Stand Prize, провела сольную презентацию керамики трансгендерной художницы Себы Кальфукео — работу приобрел Балтиморский музей искусств через только что основанный Фонд семьи Шерман. Это новая модель взаимодействия ярмарки с институциями: не просто присутствие музейных кураторов на превью, а встроенный прямо в структуру ярмарки механизм музейных закупок.

В марте был опубликован ежегодный доклад Art Basel & UBS — десятый по счету, написанный культурным экономистом Клэр Макэндрю из Arts Economics. Главный тезис сформулировать нетрудно: глобальный арт-рынок вырос на 4 процента в 2025 году, достигнув 59,6 миллиардов долларов — первый рост после двух лет падения. Аукционный сектор прибавил 9 процентов — до 20,7 миллиардов, дилерский — скромнее, 2 процента до 34,8 миллиардов долларов.

Цифры встретили с облегчением, но Макандрю сразу предостерегла от чрезмерного оптимизма. Рынок по-прежнему на 9 процентов ниже уровня 2023 года и на 7 процентов меньше, чем в 2015-м. Частные продажи упали на 5 процентов. Онлайн-сегмент сократился до 9,2 миллиардов долларов — минимума с 2019 года. Восстановление, которое мы наблюдали в течение года, было сосредоточено наверху: его двигали именно крупные аукционные события с трофейными лотами — коллекция Лаудера в прошлом ноябре, Мнучин, Ньюхаус, Гунд этой весной. «Рост вернулся, но он квалифицированный», — отметила Макандрю на презентации доклада.

Отдельно доклад фиксирует структурный сдвиг, который будет определять рынок в ближайшие десятилетия: более 83 триллионов долларов в ходе так называемого Великого трансфера капитала перейдут между поколениями. Молодые наследники — и особенно женщины — уже меняют спрос: они покупают художниц, интересуются азиатскими и незападными именами, коллекционируют шире по медиумам. Это медленное, но необратимое движение.

Тринадцатая по счету ярмарка Art Basel Hong Kong закрылась в конце марта с результатами, которые участники описывали одним словом: уверенно. 91 500 посетителей за пять дней, продажи на всех ценовых уровнях — от нескольких тысяч до семизначных сделок у David Zwirner, Hauser & Wirth, White Cube. Лю Е ушел к новому владельцу за 3,8 миллиона долларов, Марлен Дюма — за 3,5 миллиона долларов. Zwirner назвал число новых коллекционеров в этот раз беспрецедентным.

Главная тема, которую называли все дилеры без исключения, — смена поколений. По данным Всекитайской федерации промышленности и торговли, более трех миллионов частных предприятий в Китае за ближайшее десятилетие сменят владельцев. Молодые наследники уже приходят на ярмарки — и они смотрят иначе. Меньше западной классики, больше азиатских художников, больше художниц, больше работ в нетрадиционных медиумах. Галерея Ink Studio, недавно открывшая новое пространство в Тай Квун, продала за время ярмарки более 19 работ и описывает эту неделю как прорывную.

Параллельно с коммерческими итогами пришла важная институциональная новость: Art Basel и правительство Гонконга подписали пятилетнее соглашение, гарантирующее эксклюзивность города в регионе при государственной поддержке в размере 150 гонконгских долларов. Тот же фонд, который привозит в Гонконг Coldplay и турнир Hong Kong Sevens, теперь обеспечивает присутствие Art Basel. Позиционирование города как центра азиатского арт-мира становится все более осознанным государственным проектом.

В феврале состоялась дебютная ярмарка Art Basel Qatar в Дохе — пятая в семействе Art Basel после Базеля, Майами-Бич, Гонконга и Парижа и первая в арабском регионе. 87 галерей из 31 страны, площадки M7 и Doha Design District. Более половины участников — галереи из региона MENASA. Художественным директором был назначен египетский художник Ваэль Шауки.

Ярмарка задумывалась и была воспринята прежде всего как культурно-дипломатическое высказывание, а не коммерческое событие. Шейха Аль Маясса бинт Хамад Аль Тани, председатель Qatar Museums, лично провела превью. Государственные институции покупали активно. Продажи среди независимых частных коллекционеров в первые дни оставались ограниченными.

Это честная точка для разговора о том, что происходит в регионе. Сторонники проекта указывают на масштаб государственных культурных инвестиций: Qatar Museums строит коллекцию последовательно уже несколько десятилетий, страна вкладывает в инфраструктуру с горизонтом планирования 2030 года. Скептики замечают, что устойчивый арт-рынок держится на независимых частных покупателях, а не на суверенных фондах, и что Art Dubai потребовалось двадцать лет, чтобы стать по-настоящему коммерческой ярмаркой.

Оба наблюдения справедливы. Вопрос не в том, появится ли рынок на Ближнем Востоке — он уже появляется. Вопрос — в темпе и в том, насколько устойчивым окажется этот рост без государственной подпитки.

В феврале, еще до того как аукционные дома объявили свои главные лоты, арт-мир собрался в двух точках. Мехико стал одной из первых и самых оживленных — Zona Maco отметила свое 22-е издание, собрав более 200 галерей из Мексики, Латинской Америки, США, Европы и Азии. Zona Maco давно переросла формат региональной ярмарки: это одно из немногих мест, где латиноамериканское искусство показывается на его собственных условиях — не как экзотика для западного взгляда, а как самостоятельный рынок со своей логикой и аудиторией. Параллельно Frieze Los Angeles вернулся на площадку аэропорта Санта-Моника уже в седьмой раз — более 32 тысяч посетителей из 45 стран, 100 галерей, а главным разговором недели стали работы, прямо связанные с городом: галерея Various Small Fires показала живопись о разрушениях от лесных пожаров, и эти работы стали одними из самых обсуждаемых на ярмарке.

В марте центр тяжести переместился в Европу. TEFAF Maastricht закрылся с более чем 50 тысячами посетителей за восемь дней, присутствием 450 музеев и институций — и, пожалуй, самым значительным высказыванием о том, что значит доверие на арт-рынке. Четверть галерей-участников присутствует на ярмарке более двадцати лет — такой лояльности нет ни у одной другой площадки в мире. Здесь же, в марте, проходила ARCOmadrid — ярмарка, которая традиционно держит испанский и латиноамериканский рынок в одном пространстве и в этом году снова подтвердила растущий интерес к иберийским художникам со стороны международных коллекционеров.

Если смотреть на все это вместе, за сезоном просматривается одна устойчивая тема: рынок становится более географически распределенным. Мехико, Маастрихт, Мадрид, Доха, Гонконг, Лос-Анджелес — каждая из этих точек уже не просто региональная копия нью-йоркской или лондонской модели, а самостоятельный центр с собственной аудиторией и логикой. Аукционный рекорд по-прежнему рождается в Нью-Йорке. Но ресурсы и внимание движутся все шире.