Ландшафт Москвы-реки, как и другие пространства для развитии «социальной геометрии» Ольги Чернышевой, сопоставляет множество узнаваемых, архетипичных персонажей. Их позы, поведение, ритм движения одновременно самодостаточны и взаимозаменяемы, на что обращает внимание художница, разрабатывая серию многофигурных живописных (позднее – шелкографических) композиций. Работая с шелкографией, как и в карандашной графике, Ольга вынимает отдельные фигуры из «городской партитуры», акцентируя поэтичность их самости. Внутри серии каждый отпечаток отличается от последующего: художница вносит доработку акварелью, меняя от листа к листу общее настроение и впечатление от эфемерного пейзажа.
